Легендарный путь Облачного Края от 1978 года до вечности
Основатель и бессменный лидер группы родился в Архангельске.
Сергей Богаев, Игорь Лысковский и Николай Лысковский создают группу. В арсенале: гитара "Урал", самодельный бас и детские клавишные.
В самом начале своего музыкального пути участники будущей группы не имели абсолютно никакого оборудования, но их желание играть рок было непреодолимым. В качестве ударной установки они использовали всевозможную домашнюю утварь: старые тазы, кастрюли, диванные подушки, фрагменты сломанной мебели и огромные картонные коробки из-под телевизоров. Никто из них тогда не имел ни малейшего понятия о том, как создается настоящая музыка, но они часами колотили по этим предметам, пытаясь воспроизвести ритмы западных рок-групп.
Когда появилась первая настоящая, хотя и дешевая, гитара, Сергей Богаев целый год играл на ней, даже не подозревая о существовании правильного гитарного строя. Он аккуратно выстроил все колки в один ровный параллельный ряд, полагая, что именно так инструмент выглядит 'правильно' и эстетично. Только когда в гости зашел более опытный одноклассник и показал, как брать настоящие аккорды, пришло понимание музыкальной грамоты. Но на этом технические эксперименты не закончились: чтобы добиться желанного перегруженного звука, Богаев начал скупать радиодетали.
Скинувшись по три рубля, они купили первый звукосниматель, а затем, изучив схемы в журналах, спаяли свою первую примочку — 'фуз' и самодельный 'квакер'. Звук, который они в итоге получили, был невероятным: жесткий, грязный, пронзительный рев, который, по словам музыкантов, буквально подхватывал и нес вперед, рассекая пространство маленькой комнаты. Эта невероятная кустарная изобретательность легла в основу неповторимого, сырого и агрессивного звучания раннего 'Облачного Края'.
Первая экспериментальная запись группы.
В конце 70-х годов отсутствие качественных эффектов было главной проблемой советских рок-музыкантов. Сергей Богаев мечтал о настоящем объемном звуке — реверберации, но достать такой прибор было невозможно. Прочитав крошечную заметку в журнале «Радио», он решил собрать пружинный ревербератор своими руками. В качестве основы он использовал вольфрамовую спираль, извлеченную из обычного нагревательного элемента бытовой электроплитки.
Богаев растянул эту пружину через всю комнату. Один конец он намертво прикрепил к стене, а второй приклеил к диффузору динамика, подключенного к гитарному усилителю. На дальнем конце спирали он установил самодельный звукосниматель — пьезодатчик, снятый с тонарма старого проигрывателя виниловых пластинок, и вывел сигнал с него на второй усилитель. Конструкция выглядела как безумный эксперимент Николы Теслы, но результат превзошел все, даже самые смелые, ожидания.
Когда Сергей ударил по струнам, комната наполнилась глубоким, космическим эхом — это был настоящий, полноценный холл-эффект. Богаев был настолько потрясен, что несколько часов подряд играл на гитаре, забыв про школу. Когда пришли друзья-музыканты, они пришли в такой восторг, что тут же, на эмоциях, сочинили и записали сорокапятиминутную программу. Этот самодельный ревербератор стал главной фишкой их первых домашних альбомов, придав им фирменный объемный звук.
Второй альбом группы, еще под названием «Мёртвые Уши». Название указывает на адрес студии Богаева на ул. Ванеева в Архангельске.
Читать про магнитоальбомПериод домашних репетиций в тесной комнате неумолимо подходил к концу — группе требовалось больше пространства и серьезный звук. Поворотным моментом стало устройство Сергея Богаева на завод «Красная Кузница», где местный комсомольский комитет, узнав о его музыкальных увлечениях и таланте паять усилители, предложил ему отвечать за заводскую дискотеку. В обмен группе разрешили использовать помещение заводского Дома Культуры для репетиций в свободное время. Это было сродни чуду.
Когда музыканты впервые вошли в выделенную им каморку, они чуть не сошли с ума от счастья. Там стояла настоящая ударная установка фабрики имени Фридриха Энгельса, мощный усилитель «Родина» с огромной колонкой, культовый усилитель «Бриг», несколько старых, но настоящих электрогитар и электроорган «Юность». Впервые в жизни они могли играть на полную громкость, не опасаясь, что соседи начнут стучать по батареям или долбить шваброй в потолок.
Все заработанные деньги теперь тратились на магнитные ленты. Ребята покупали бобины десятками, записывая каждый музыкальный порыв, каждую новую идею, рождавшуюся в процессе этих оглушительных джемов. Качество их звучания моментально выросло на порядок. Это был период абсолютной творческой свободы и музыкального счастья, когда после работы и школы они бежали в Дом Культуры, чтобы часами растворяться в мощном, плотном звуке настоящих инструментов, создавая основу для своих будущих знаменитых альбомов.
В 1981 году заводское начальство решило отправить группу на городской конкурс советской эстрадной песни, обязав их исполнять произведения советских композиторов. Музыкантов это категорически не устраивало, и Богаев предложил компромисс: они возьмут стихи официально признанных советских поэтов, но музыку напишут сами. Однако возникла проблема с названием — в заявке для Горкома нельзя было указать их рабочее название «Мертвые Уши». Секретарь Яша Попоренко категорически отверг его, как и запасной вариант «Большое Железо».
Яша настаивал на чем-то, отражающем северный колорит. Перебрав варианты вроде «Поморы» и «Северяне», Богаев в шутку бросил: «Может еще 'Облачный Край' назваться, видишь, тучи у нас всегда постоянно…». Секретарь с восторгом ухватился за это название, и так оно было официально закреплено. На самом конкурсе группа устроила настоящий шок. После череды типичных ансамблей, исполнявших «Малиновку», на сцену вышли странного вида патлатые парни в вельветовых пиджаках и брюках клеш.
Они выдали тяжелейший хард-рок в духе Black Sabbath и Deep Purple на стихи Твардовского и Симонова. Зал оцепенел, жюри сидело с выпученными глазами, а в зале повисла гробовая тишина. Группа с гордостью покинула сцену под стук собственных каблуков. За кулисами местные музыканты восторженно хлопали их по плечам за смелость. И хотя завод получил нагоняй за столь радикальное выступление, именно в этот день родилось легендарное имя «Облачный Край» и их репутация бескомпромиссных рокеров.
Группа меняет название и начинает профессиональную деятельность.
Первый официальный альбом группы, записанный в полном составе.
СлушатьСергей начинает конструировать электрогитары собственного дизайна, чтобы добиться нужного звучания.
Альбом, который привел к конфликту с властями и изгнанию из ДК.
Записан в тяжелейших условиях после запрета группы.
Приезд группы в Ленинград для записи первого полноценного студийного альбома начался с весьма неформального знакомства с легендарным звукорежиссером Андреем Тропилло. Архангельские музыканты прекрасно понимали, что предстоит серьезная работа, но также знали, что доверительные отношения в студии — залог успеха. Они принесли с собой две бутылки дефицитного итальянского вермута 'Чинзано', чтобы должным образом отметить начало нового этапа в их творчестве.
Тропилло встретил гостей радушно, достал откуда-то два граненых стакана, и они торжественно подняли тост за то большое и светлое, что ждало их впереди, и за преданность выбранному музыкальному пути. Алкоголь и общая страсть к музыке быстро стерли все границы — уже через полчаса казалось, что они знакомы триста лет. Андрей начал сыпать сложными техническими терминами и неведомыми ранее словосочетаниями, рассказывая о тонкостях студийного оборудования.
Богаев слушал его с искренним восхищением, делая понимающий вид и кивая головой. Тропилло было невероятно приятно общаться с человеком, который так глубоко погружен в технические аспекты звукозаписи и создания самодельных эффектов. Эта теплая, пропитанная вермутом и разговорами о звуковых частотах беседа заложила фундамент для крепкой дружбы и плодотворного сотрудничества, результатом которого стали лучшие альбомы 'Облачного Края', записанные в этой самой студии.
Во время записи в студии Андрея Тропилло Сергей Богаев понял, что его собственного вокала катастрофически не хватает для того материала, который они создавали. Единственным человеком, чей голос и бешеная энергетика подходили для новых песен, был его старинный архангельский приятель Вова Будник. Тропилло поддержал идею привлечь его, и Богаев немедленно вылетел на родину, чтобы буквально притащить вокалиста в Ленинград.
Проблема заключалась в том, что Будник в то время вел крайне разрушительный образ жизни. Прилетев утренним рейсом, Богаев прямо с автобуса направился домой к Вове, прекрасно понимая, что застать того в адекватном состоянии будет чудом. К счастью, Будника удалось извлечь из его среды обитания и доставить в студию Тропилло. Несмотря на все опасения, оказавшись перед микрофоном, Вова преобразился и выдал невероятно мощный результат.
Его голос, резкий, грязный и первобытный, идеально лег на тяжелые риффы Богаева. Тропилло мастерски записал этот вокальный шквал, применив свои знаменитые студийные трюки. Будник выкладывался на двести процентов, словно это была его последняя запись. Эта спонтанная экспедиция за солистом подарила альбому 'Ублюжья доля' ту самую агрессивную вокальную окраску, которая сделала его классикой советского тяжелого рока.
Сергей Богаев переезжает в Ленинград по приглашению Андрея Тропилло.
Легендарный альбом, записанный при участии Евгения Губермана (Аквариум).
СлушатьВходит в 100 лучших магнитоальбомов советского рока.
Музыка группы звучит в программе Александра Градского, что приносит им всесоюзную известность.
Группа получает официальную регистрацию в легендарном Ленинградском рок-клубе под псевдонимом «О'КЕЙ».
Период записи альбома «Стремя и люди» в студии Андрея Тропилло совпал с началом крепкой дружбы между Сергеем Богаевым и Константином Кинчевым. В то время «Алиса» тоже проводила много времени в студии, и Кинчев, будучи человеком невероятно увлеченным музыкой, буквально жил процессом. Хотя у него всегда было где переночевать в Ленинграде, он категорически отказывался покидать студийное помещение, предпочитая оставаться в гуще событий круглосуточно.
Когда у Кости заканчивались силы, он не ехал домой, а просто шел в угол комнаты, где музыканты «Облачного Края» уже свили себе из старых чехлов и тряпок импровизированные спальные места. Они спали на полу вповалку, согреваясь беседами и разделяя на всех скудную еду. Эта общая бытовая неустроенность и фанатичная преданность записи создали между ними невероятно прочную духовную связь. Богаев всегда называл Кинчева родственной душой.
Днем они вместе пили крепкий кофе, обсуждали аранжировки, делились идеями и слушали, как Тропилло сводит треки. Кинчев активно интересовался процессом создания тяжелого саунда, а Богаев, в свою очередь, восхищался поэтическим даром Кости. Эта студийная романтика, лишенная какого-либо комфорта, но наполненная чистым творчеством, стала основой многолетней дружбы, которую они пронесли через всю жизнь, несмотря на растущую славу и стадионы.
После триумфального выступления на Архангельском рок-фестивале музыканты «Облачного Края» и «Алисы» собрались в тихом буфете Дома Культуры, чтобы отметить знакомство. Все расположились на подоконниках, атмосфера была расслабленной и дружеской. Разлили напитки по граненым стаканам, и слово взял Константин Кинчев. Подняв свой стакан, он с присущей ему театральностью произнес очень краткий, но емкий тост: «За попс!»
Архангельские рокеры в недоумении переглянулись. Для них, суровых металлистов, слово «попс» было ругательным. Заметив их смятение, Кинчев тут же пояснил свою мысль: «Ну, за попс, ребята! Чтобы сегодня, в этот прекрасный вечер, мы подняли попс на величайший уровень, на недосягаемую высоту!» Оказалось, что в столицах это слово только начало входить в моду как ироничный синоним любого музыкального или жизненного действа.
Несмотря на то, что термин по-прежнему резал слух, харизма и авторитет Кинчева сделали свое дело: раз он так сказал, значит, в этом есть глубокий смысл. Музыканты с улыбкой приняли новые правила игры, чокнулись и поднесли стаканы к губам. В этот самый момент дверь резко распахнулась, и на пороге появилась строгая директриса клуба. Вся компания так и застыла с согнутыми по-гусарски руками, словно персонажи картины, увековечив этот забавный эпизод в истории группы.
В 1987 году в Архангельске проходил грандиозный рок-фестиваль. Сергей Богаев лично уговорил оргкомитет пригласить Константина Кинчева и группу «Алиса», обещая, что это станет кульминацией всего мероприятия. Выступление прошло с невероятным триумфом. После концерта все музыканты собрались в фойе Дома Культуры, чтобы отметить успешное завершение фестиваля. Царила атмосфера всеобщего братания, распивались напитки, звучали тосты за рок-н-ролл.
Однако радость была внезапно омрачена неприятным инцидентом: Костя Кинчев обнаружил, что его любимый красный свитер, который он неосмотрительно оставил на стуле, бесследно исчез. Богаев почувствовал огромную личную ответственность — ведь именно он пригласил звезду в свой родной город. Музыканты перерыли весь ДК, осмотрели каждый угол, но свитера нигде не было. Настроение стремительно падало, все сидели подавленные, переживая позор перед столичным гостем.
И вдруг в коридоре раздался громкий топот. Дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся гитарист одной из местных архангельских групп. В руках он победно сжимал тот самый красный свитер. Оказалось, парень случайно прихватил его вместе со своими вещами, обнаружил дома в рюкзаке и пулей примчался обратно. Лицо Кинчева озарилось искренним счастьем, он крепко обнял парня и оставил ему автограф. В ту же секунду подавленность исчезла, со всех сторон начали хлопать пробки припасенных бутылок, и фестиваль завершился грандиозным, счастливым финалом.
Завершение Архангельского рок-фестиваля ознаменовалось не только блестящими выступлениями, но и невероятно душевной вечеринкой в стенах местного Дома Культуры. Когда инцидент с украденным свитером Константина Кинчева благополучно разрешился, напряжение спало, и началась настоящая рок-н-ролльная вакханалия. Музыканты из Питера и Архангельска, забыв о статусах и регалиях, объединились в едином порыве праздника.
Из всех закромов, сумок и чехлов для гитар начали появляться бутылки, которые музыканты благоразумно припрятали на 'черный день'. Звук открывающихся пробок слился с радостным гулом голосов. Лидер 'Алисы', только что вернувший свой любимый свитер, светился от счастья и лично разливал напитки по стаканам. Музыканты 'Облачного Края', 'Аутодафе' и других местных групп обнимались с питерскими гостями, обменивались впечатлениями и клялись в вечной дружбе.
В тот вечер не было деления на столичных звезд и провинциальных любителей. Всех объединяла искренняя, ничем не омраченная любовь к тяжелой музыке. Звучали шутки, вспоминались старые истории, кто-то бренчал на расстроенной гитаре. Этот стихийный банкет стал идеальной кульминацией фестиваля, доказав, что настоящая музыка стирает любые границы и объединяет людей в одну большую, шумную и счастливую семью.
Триумфальное выступление, признанное одним из лучших на фестивале.
Историческое концертное выступление в Доме культуры в Архангельске. Записано как отдельный концертный альбом.
Зимой 1988 года Олег Рауткин вернулся из длительной поездки, и группа собралась у Димы Леонтьева на грандиозное застолье. Стол ломился от домашней еды, но выпивка закончилась мгновенно. В разгар антиалкогольной кампании достать спиртное ночью было нереально. Тогда Богаев предложил рискованный план: отправиться в дебри промышленной Соломбалы, на так называемую «яму» — подпольную точку по продаже алкоголя, которую контролировал суровый местный криминалитет. Рауткин вызвался идти вместе с ним.
Они брели по кромешной полярной тьме среди покосившихся заборов и сугробов в человеческий рост. Добравшись до нужного мрачного дома на пустыре, они постучали. Дверь открылась, и они оказались в жарко натопленной комнате, полной раздетых по пояс, сплошь татуированных синими куполами мужчин. На столе стояло немыслимое количество алкоголя. Главарь по кличке Шерхан, заметив их длинные волосы, встретил гостей весьма недружелюбно. Положение накалялось, и тогда местный авторитет Сивый сунул Богаеву убитую акустическую гитару и приказал «сбацать».
Богаев попытался сыграть риффы из Led Zeppelin, но это вызвало лишь глухое раздражение братвы. Казалось, избиение неминуемо. И тут гитару взял Рауткин. Выдержав театральную паузу, он ударил по струнам и своим могучим голосом грянул старинную блатную песню про атамана. Эффект был разорвавшейся бомбой: бандиты оцепенели, а затем взорвались восторгами. Оставшиеся часы Рауткин пел им весь репертуар тюремной лирики, став лучшим другом преступного мира. Бандиты не только продали им портвейн по себестоимости, но и угостили водкой, а затем заботливо посадили на такси до дома.
Визит к соломбальским бандитам за спиртным неожиданно перерос в долгую музыкальную дуэль. После того как Олег Рауткин блестяще исполнил блатную песню 'Пуля, пролетев, в грудь попала мне', лед был сломан. Бандиты, ранее смотревшие на волосатых рокеров с нескрываемой враждебностью, внезапно прониклись к ним глубочайшим уважением. На столе появились лучшие закуски, а стаканы перестали пустовать.
Местный авторитет по кличке Сивый, считавшийся главным музыкантом банды, не захотел сдавать позиций. Он взял гитару и исполнил старую каторжанскую песню. Рауткин ответил ему 'Опасной трясиной', а затем выдал еще десяток подобных хитов криминального мира. Гитара постоянно переходила из рук в руки. Богаев, сидевший рядом, поражался: он и не подозревал, что его друг, исполняющий хард-рок, знает наизусть столько тюремной классики.
К полуночи грань между рокерами и ворами полностью стерлась. Рауткин травил байки, обменивался телефонами с авторитетами, а Богаев с удовольствием уплетал деликатесы, слушая душевные рассказы молодых преступников. Могучий голос Олега сотрясал девственный покой окрестностей, проникая в каждый дом округи. Музыкальная дуэль завершилась дружеской ничьей, и бандиты клятвенно пообещали защищать музыкантов от любых проблем в Соломбале.
Жизнь независимых музыкантов всегда была сопряжена с безденежьем, и получение редкой зарплаты в офисе лютеранской общины на Лиговке, которая спонсировала студию Тропилло, было большим событием. В тот день Богаев приехал первым. В кабинете сидела главбух Вика и совершенно новая, жутко нервничающая кассирша Лора, у которой не сходился баланс перед ее первой выдачей зарплаты. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился легендарный Сергей Курёхин со своей фирменной, неизменно лучезарной улыбкой.
Курёхин, обожавший абсурд и троллинг, сразу обратил внимание на напряженную Лору. Он подсел поближе и начал задавать ей нелепые вопросы самым участливым тоном. Лора, не подозревая, кто перед ней, огрызалась, но Курёхин продолжал издеваться: «Не нервничайте, девушка, финансы — дело тонкое». В конце концов, Лора не выдержала. Она подняла на него полный гнева взгляд и тяжело выдохнула: «Молодой человек, не могли бы вы заткнуться и помолчать?» Курёхин мгновенно включил режим оскорбленного аристократа, что еще больше взбесило Лору.
Она взорвалась: «Вы хам и быдло пивточечное! Вот Курёхин — тот умный, воспитанный, благородный, не то что вы!» Курёхин, едва сдерживая смех, нахмурил лоб и начал всерьез обсуждать, чем именно он отличается от этого самого «Курёхина». Богаев и остальные присутствующие давились от хохота, прячась за ведомостями. Это был классический перформанс «Поп-механики» в реальной жизни, разыгранный Курёхиным прямо в бухгалтерии, доведший бедную кассиршу до белого каления.
Зимой 1988 года Константин Кинчев и группа 'Алиса' пригласили 'Облачный Край' и их друзей, группу 'Аутодафе', выступить в Ленинградском Дворце Молодежи. Музыканты радостно собрались на вокзале огромной шумной толпой. Однако прямо перед отправлением поезда выяснилось, что барабанщик 'Аутодафе' бесследно исчез и к отправлению так и не явился. Билет пропал, но отменять поездку было нельзя — решили ехать так, надеясь разобраться на месте.
Путешествие началось с того, что музыканты 'раскулачили' президента Архангельского рок-клуба Ростислава Дубинина. Увидев на одной из станций киоск с невиданным бутылочным пивом, они заставили его потратить все казенные деньги клуба на выпивку. В Ленинград они приехали в прекрасном, расслабленном настроении, совершенно забыв о том, что выступать им предстоит без ударника перед многотысячной аудиторией фанатов 'Алисы'.
Проблему решили в истинно рок-н-ролльном стиле. Барабанить за 'Аутодафе' согласился Михаил Нефёдов — ударник 'Алисы'. Ему прямо в гримерке на коленке показали материал, и он блестяще отыграл весь сет, ни разу не сбившись. А на последней, самой сложной песне за барабанную установку сел сам Сергей Богаев. Публика, ожидавшая разогрева, была в восторге от этой импровизированной рокировки, и концерт прошел на ура.
Первый официальный виниловый релиз через государственную фирму «Мелодия». Андеграунд становится официальным.
О создании альбомаЗапись альбома «Свободы захотели» на знаменитой ленинградской студии фирмы «Мелодия» стала для группы настоящим испытанием на прочность и профессионализм. В отличие от андеграундных студий, здесь время стоило огромных денег, и смены длились всего по четыре часа. Музыкантам приходилось работать в условиях жесточайшего тайминга, выдавая максимальный результат с первого же дубля. Их напарником за пультом стал выдающийся звукорежиссер и музыкант Юрий Морозов.
Морозов оказался великолепным партнером и настоящим старшим товарищем. Он мгновенно понимал, какой звук нужен группе, и крутил ручки на огромном пульте с невероятной скоростью. Атмосфера в студии была наэлектризована: музыканты влетали в тон-зал, хватали инструменты и сразу начинали играть, пока Морозов колдовал над записью. Изредка Андрею Тропилло удавалось чудом выбить для группы дополнительные часы, и тогда работа продолжалась глубокой ночью.
Такой темп исключал возможность бесконечных правок и вылизывания партий. Группа играла жестко, сыро и невероятно энергично, что идеально соответствовало духу альбома. Богаев позже вспоминал, что именно этот спартанский подход не позволил им 'расслабиться' и сделал запись такой честной. По завершении сведения каждый участник группы получил заветную бобину с финальным миксом, чувствуя себя триумфатором, покорившим главную государственную студию страны.
Альбом "Свобода" и новые горизонты.
Весной 1991 года басист группы Андрей Лукин сидел в ресторане фешенебельной архангельской гостиницы «Юбилейная» и неспешно попивал вино. За соседним столиком он разговорился с солидным коммерсантом по имени Вадим, который оказался главным бухгалтером преуспевающей фирмы «ЭДВИН». Слово за слово, и Вадим признался, что является страстным поклонником тяжелого рока, а из местных групп обожает только одну — легендарный «Облачный Край». Он с сожалением добавил, что мечтает познакомиться с музыкантами.
Лукин, отбросив ложную скромность, заявил: «Я прекрасно их знаю, более того — я играю там на бас-гитаре!» Вадим был в шоке от такого совпадения. Он тут же пригласил Андрея и Сергея Богаева в свой роскошный гостиничный номер. Когда Богаев поднялся на 13-й этаж, он остолбенел: огромный стол ломился от иностранных деликатесов и дорогих напитков, виданных им доселе только в кино. За столом сидело руководство фирмы, которое предложило группе невероятную сделку.
Спонсоры заявили, что хотят поддержать отечественный рок-н-ролл. Они предложили оплатить не только аренду лучшей студии звукозаписи в Москве (целых 100 часов), но и перелет, проживание, командировочные, а также выплачивать всем участникам группы солидную ежемесячную зарплату. Более того, они согласились оплатить изготовление эксклюзивной кастомной гитары для Богаева у лучшего мастера. Музыканты спустились из номера абсолютно ошеломленные — их жизнь изменилась за один вечер благодаря случайному разговору за бокалом вина.
Трагическая гибель басиста группы, ставшая серьезным ударом для коллектива.
Альбом, записанный на Петростудии в Москве в переломный для страны год.
О переломном альбомеВ середине августа 1991 года группа находилась в Москве, в отличной студии, полностью проплаченной щедрыми спонсорами. Работа шла полным ходом, музыка была написана, оставалось только записать вокальные партии. В один из перерывов Сергей Богаев, устав сидеть в замкнутом помещении, решил прогуляться по проспекту. Погода стояла прекрасная, он глазел на витрины, заходил в магазины, наслаждаясь столичной жизнью. Но по возвращении в гостиницу его охватил ледяной ужас.
Сунув руку в карман, он обнаружил, что ключи на месте, а вот драгоценной записной книжки нет. В ней были не только все телефонные номера, но, что самое страшное, абсолютно все тексты новых песен, которые Олег Рауткин должен был петь уже на следующее утро! Богаев похолодел. Студия проплачена, все музыканты в сборе, дорогостоящее оборудование ждет, а слов нет. Он дважды, словно маньяк, обошел каждый дюйм своего маршрута, заглядывал под каждую скамейку, но книжка бесследно исчезла.
Вернувшись в номер 'на остолбеневших цирлах', он с горечью сообщил проснувшимся друзьям о катастрофе. Музыканты были в шоке, но паника быстро сменилась мозговым штурмом. Всю ночь они провели, мучительно восстанавливая тексты по памяти, строчка за строчкой. Эта экстремальная ситуация мобилизовала все их скрытые резервы. В итоге, несмотря на чудовищный стресс, авантюра с восстановлением увенчалась успехом, и на следующий день Рауткин блестяще исполнил все партии, спасая запись важнейшего альбома.
Техническая смекалка Сергея Богаева всегда была его визитной карточкой, но иногда она приводила к катастрофам. Перед поездкой на запись в Москву он собрал новую гитарную примочку, которая должна была выдать уникальный звук. Однако из-за спешки он не стал надежно скреплять корпус, а просто стянул монтажные платы проводами, превратив устройство в хрупкий карточный домик. В студии примочка звучала великолепно, пока не произошел роковой инцидент с участием гитариста Александра.
Александр зашел в комнату отдыха после ночной смены и, увидев это чудо техники, решил рассмотреть его поближе. Не зная о конструктивных особенностях самоделки, он просто взял ее за верхнюю панель, на которой крепились потенциометры, и поднял вверх. На секунду нижняя часть корпуса, утяжеленная платами, повисла на тоненьких проводках, а затем с грохотом рухнула на твердый пол студии. Мелкие детали разлетелись во все стороны.
Богаев был в отчаянии — уникальный звук был безвозвратно утерян, а восстановить схему в условиях студийного цейтнота было невозможно. Однако горевать было некогда. Чтобы спасти ситуацию, звукорежиссеры порылись в студийных закромах и выдали ему японский цифровой синтезатор эффектов. И хотя Богаев долго ворчал, что 'цифра' уступает аналоговому 'мясу', запись продолжилась. Этот инцидент стал суровым уроком: кастомное оборудование требует надежной сборки, особенно если рядом находятся любопытные коллеги.
Олег Рауткин всегда поражал коллег своей природной вокальной мощью, но то, что происходило в студии, выходило за рамки человеческих возможностей. Когда начиналась запись вокальных партий, он мог орать в микрофон часами, не проявляя ни малейших признаков усталости. Его голос, хриплый, надрывный и невероятно громкий, пробивал любые инструментальные миксы, заставляя стрелки индикаторов на студийных пультах биться в красной зоне.
Звукорежиссеры, привыкшие к академичным певцам или рок-вокалистам, требующим отдыха после каждого дубля, были в шоке. Рауткин просто отставлял стул, брал микрофонную стойку и выдавал один дубль за другим. Самое удивительное, что при всей этой агрессивной подаче, он совершенно не терял дыхания и не срывал связки. Он мог вытянуть сложнейшую, высоченную ноту, подержать ее несколько секунд, а затем спокойно пойти курить, как ни в чем не бывало.
Эта феноменальная выносливость позволяла группе записывать сложнейшие вокальные аранжировки в рекордные сроки. Там, где другие тратили недели на сведение и наложение дублей, Рауткин прописывал все 'вживую', оставляя на пленке первозданную, сырую энергетику, которая стала фирменным знаком 'Облачного Края'. Коллеги по студии часто шутили, что его голосовые связки сделаны из тех же материалов, что и корабельные канаты на 'Красной Кузнице'.
После выпуска альбома «1991» и смерти Лукина деятельность группы приостанавливается на несколько лет.
С наступлением 90-х годов и изменением политического климата группа внезапно оказалась в центре внимания официальных СМИ. Архангельское телевидение, заручившись поддержкой начальства, решило снять полноценный документальный фильм к десятилетию 'Облачного Края'. Съемочная группа была отправлена даже в Ленинград, где журналисты взяли подробные интервью у Андрея Тропилло, Андрея Бурлаки и Юрия Морозова. Спонсоры из фирмы 'Эдвин' оплатили прилет Олега Рауткина с Украины специально для этих съемок.
Основная часть съемок проходила прямо на репетиционной точке группы. Музыканты были поражены отношением местных телевизионщиков — в отличие от высокомерных московских бригад, архангельские журналисты буквально ловили каждое их слово и учитывали все пожелания по монтажу и сценарию. Это был первый раз, когда они чувствовали себя не андеграундными маргиналами, а настоящими уважаемыми художниками, гордостью родного края.
Фильм был смонтирован в рекордные сроки — всего за десять дней — и показан в прайм-тайм на весь северный регион, чему предшествовала мощная рекламная кампания в местных газетах. В день эфира группа накрыла богатый стол и праздновала свой юбилей, глядя на самих себя на экранах телевизоров. Богаев вспоминал этот вечер с особой теплотой: в тот момент, окруженные друзьями и признанием, они по-настоящему почувствовали себя суперзвездами в своем отдельно взятом регионе.
Инструментальный альбом-саундтрек к несостоявшемуся фильму. Демонстрирует кинематографическую грань таланта Богаева.
После многолетней паузы группа триумфально возвращается на студии «Антроп».
История возвращенияОфициальное включение альбома в канонический список лучших записей советского рока.
Все альбомы группы переизданы на CD, благодаря чему наследие Облачного Края стало доступно широкому слушателю.
Альбом продолжает традиции группы в новом тысячелетии. Социально заряженные тексты и фирменное звучание.
Подробнее об альбомеПророческий взгляд в будущее с англоязычным названием, но с русским содержанием.
Читать статьюПоследний прижизненный альбом Сергея Богаева.
Лидер группы ушел из жизни в возрасте 50 лет.