Прошло три месяца после смерти Сергея Богаева, когда архангельский «МК» напечатал очерк Бориса Говорухи «Наш самый „Облачный край"». Начинается он с горькой нотки: «Облачный край» — «подлинная легенда русского металла», а в народе она «почти забыта, как забыт и лидер команды — архангелогородец Сергей Богаев». Дальше — аккуратный обзор всей истории группы, от ленинградских записей до «Ыгыатты». Мы пересказываем его своими словами (оригинал есть на сайте издания; перепечатывать текст там не разрешают) и по ходу сверяем с другими источниками.
Ленинград: «Ублюжья доля» и «Стремя и люди»
Автор отсчитывает «ленинградский» период с середины 1984 года и называет его самым зрелым с технической точки зрения. Рауткин в тот момент был в отъезде, и материал Богаев готовил с импровизированным составом: на вокал позвал Владимира Будника из «Святой Луизы», сам играл на гитаре и басе, а за барабанами сидел Евгений Губерман — по словам автора, знаменитый джаз-роковый барабанщик, работавший и с «Аквариумом», «Телевизором» и «Августом». На студии Андрея Тропилло группа писалась одновременно с «Алисой», которая делала тогда «Энергию»; «Ублюжья доля» вышла в ноябре 1984-го и разошлась по всему Союзу. Многие любители рока, пишет Говоруха, начинали знакомство с «Облачным Краем» именно с неё, а песни с неё надолго стали основой концертной программы.
Открывает альбом «Союз композиторов» — про «могучую кучку» престарелых поставщиков «высокого искусства» советского реализма, которые норовят подмять любую неугодную самодеятельность; в 1984-м это звучало особенно остро, потому что от этого союза и его покровителей тогда страдали многие группы. Среди заметных вещей автор называет и «Мой Афганистан». Богаев впервые столкнулся с многоканальной техникой — той самой, на которой писали «Белую полосу» Майка и «Это не любовь» Цоя. Тропилло, по словам автора, считал группу уникальным явлением в советском роке и искренне восхищался мастерством Богаева, его новаторским для хард-рока гитарным стилем: в основе — приёмы звукоизвлечения, которыми пользуются на индийских инструментах.
«Стремя и люди» писали жарким летом 1985-го, неполным составом: Богаев и Лысковский. Впервые инструменты были профессиональными — их любезно одолжили Гребенщиков и музыканты «Странных Игр». В студии появился Рауткин, а на барабанах снова был Губерман, называвший это время одним из самых ярких в жизни; небольшую часть барабанных партий, как неохотно признавался потом в интервью Богаев, записал он сам. Хитами стали «Костя Перестукин» (сатира на типичного советского стукача) и «Грустная история» — о несчастной любви комсомольского активиста к проститутке; «Наша общая легавая» автор тоже не обходит. Финалом идут две симфонические вещи: «Стремя и люди» (караван, идущий по пустыне к абстрактной светлой цели) и «Мать порядка» (набросок о Петербурге времён первой русской революции), решённые, как пишет Говоруха, в духе «Хованщины» Мусоргского и «Героической симфонии» Шостаковича — с тёмными риффами и гитарными проигрышами Богаева, стилизованными под Блэкмора, Вагнера и Бетховена одновременно. По его оценке, это один из мощнейших и разнообразнейших альбомов в истории отечественного рока.
Градский, рок-клуб, фестивали
В те же годы группу поддерживал Александр Градский: по сведениям автора, он поставил «Костю Перестукина» в программе «45 минут в воскресной студии» на всесоюзном радио и назвал «Облачный Край» единственной достойной рок-группой в стране, играющей самобытный и профессиональный хард-рок, которую не стыдно поставить рядом с лучшими западными мастерами. В 1986-м группа под коротким псевдонимом «О'кей» была принята в Ленинградский рок-клуб, но на фестивале выступить не смогла: острые тексты Богаева не прошли так называемую «литовку».
Через полгода всё изменилось. В Архангельске открылся рок-клуб, и «Облачный Край» стали главными героями фестиваля — первого полноценного концерта за всю историю группы (вот как это было). К трём основателям добавились басист Андрей Ильичев и на время Дмитрий Леонтьев на барабанах. В том же составе поехали в Петербург и сыграли два концерта со старыми друзьями из «Алисы», а в сентябре выступили в Подольске. Там, пишет автор, задиристо вопящий Рауткин размахивал над головой микрофонной стойкой, а в финале Богаев порвал две струны и на глазах у трёх тысяч зрителей принялся крушить гитару, как его кумир Блэкмор (и что сам Богаев говорил о тех месяцах).
После 1990 года
В 1990 году на «Мелодии» — опять благодаря Тропилло — вышел винил «Свободы захотели?!» в красивой обложке Сергея Супалова. Альбом неплохо продавался, состав у группы был очень сильный, и она достигла вершин. Но в 1991-м, после записи в Москве на «Петростудии» нового альбома, трагически погиб басист Андрей Лукин, и группа фактически распалась: ни концертов, ни новых записей. Через восемь лет Богаев записал на студии «АнТроп» «Любовь к жизни» (1999) с сессионными музыкантами, сам пел; в 2003-м вышел «Патриот» — зрелый, тяжёлый, уходящий в современный метал.
С 2007 года началось полное переиздание всех сохранившихся записей — с оригинальных мастер-лент или с копий, оцифрованных Сергеем Супаловым, «основным хранителем творческого наследия», а кое-что пришло из личных архивов Богаева и студии «АнТроп». Последние шесть лет группа работала над «Ыгыаттой», названной в честь якутской реки; она вышла в декабре 2010-го, и тексты на ней, как пишет Говоруха, во многом основаны на жизненном опыте и мировоззрении Богаева. Помогали Губерман, Тропилло и другие.
Заканчивает автор тем, ради чего очерк, видимо, и писался: Богаев ушёл 2 июня 2011 года, ему было 49. На похоронах было малолюдно, и до сих пор никто из публичных людей не вспомнил вслух об уходе одного из самых выдающихся гитаристов русского тяжёлого рока. «Богаев просто оставался верным делу своей жизни», — пишет он.
Что здесь стоит уточнить
Очерк — сжатый обзор, и по многим пунктам он совпадает с тем, что известно нам из воспоминаний самого Богаева, но кое-что в нём общее или спорное. Например, он начинает с «ленинградского» периода и не упоминает ни «Мёртвых ушей», ни архангельских альбомов 1982–1983 годов, ни «Вершину идиотизма» (январь 1984); пять концертов за всю историю группы и первое выступление на конкурсе советской песни в 1982-м в нём тоже не отражены. Цифра «три тысячи зрителей» в Подольске — оценка автора. Про то, что Градский называл «Облачный Край» единственной достойной рок-группой в стране, лучше читать в 5-й главе воспоминаний Богаева, где об этом рассказано подробно. А сведения о составах и датах лучше сверять со страницами участников и альбомов на нашем сайте.
На что опирался автор и что использовали мы
Говоруха называет свои источники: «100 магнитоальбомов советского рока» (Александр Кушнир), «Кто есть кто в советском роке» (Андрей Бурлака), книгу Артемия Троицкого о роке в СССР, официальный сайт группы и блог Алексея Вишни. Мы сверяли его с воспоминаниями Богаева на этом сайте (глава 7, глава 5), «Роком в СССР», страницами участников и альбомов. Что ещё писали о группе — на странице «Пресса».
Оригинал: Борис Говоруха. «Наш самый „Облачный край"» // МК в Архангельске (arh.mk.ru). — 31 августа 2011. https://arh.mk.ru/articles/2011/08/31/619322-nash-samyiy-oblachnyiy-kray.html
