Этот рассказ Сергей Богаев записал на видео для звукорежиссёра Алексея Вишни и архива студии «АнТроп»; видео, в котором Сергей Богаев рассказывает о Тропилло и об альбоме «Патриот» Алексей Вишня выложил в Интернете 2 июня 2024 года, в день памяти Богаева. Звучит рассказ около часа (в файле почти два с половиной часа, но дальше — тишина и неподвижный кадр). Богаев говорит неспешно и с юмором, отвлекаясь на истории; ниже пересказано то, что относится к альбому, и сокращено остальное: личные эпизоды, бытовые подробности чужих квартир и ругань мы не приводим. Короткие цитаты — из расшифровки записи, пересказ — наш.
Видео, о котором идёт речь (звучит около часа, дальше в файле тишина). Можно послушать рассказ целиком.
Как студия переезжала на Цветочную
К концу 1999 года студия Андрея Тропилло на Большом проспекте Петроградской стороны, по словам Богаева, «подошла к своему логическому концу»: помещение занимал Институт психоанализа, и студии давали ультиматумы — через месяц всё вывезти. Тропилло давно искал другое место; лучшим оказался бывший завод грампластинок «Мелодии» на Цветочной улице: огороженная территория размером почти в квартал, с проходной и охраной. Часть помещений там уже отдали мелким фирмам, а Тропилло взял цех — на первом этаже выпускали компакт-диски («один из крупнейших, если не самый крупный, на северо-западе России» — оценка Богаева), на втором работала частная типография. Студии досталась бывшая раздевалка для рабочих на третьем этаже, с душевыми и подсобками: по оценке Богаева, больше 200, а может быть, и 300 квадратных метров.
Что было записано до переезда
К этому времени для будущего «Патриота» были записаны живые барабаны почти ко всем песням, ритм-гитары и бас. Богаев особо отмечает «географический разброс» альбома: первая половина сделана на ленте, на 16-канальном «Ампексе», а часть — в Архангельске, в трёх студиях: у автовокзала, в театре Виктора Панова и в студии «Палитра», которую он с Игорем Патокиным поддерживал (в основном Патокин). Там записаны «Тупая», песня «про партизана, который уходит в поход» — «одна, на мой взгляд, из лучших» (в буклете она называется «Патриот II (Партизан)») и юмористическая зарисовка «Калмык — металюга». На ударных во всех трёх сыграл Валерий Журавлёв. Остальное писалось в Петербурге с Димой Леонтьевым: в те же месяцы доводили до конца «На берегу реки Агдам» (о нём) и начали новые песни — среди них «Настенька». В паре-тройке песен сам Богаев сел за барабаны, но предпочитает этого не указывать: «как только стоит это указать, обязательно некоторые барабанщики начинают поднимать вой, что сразу слышно, что это играет не барабанщик».
Шесть лент
Перед самым переездом Институт психоанализа окончательно «выжил» студию с Петроградки. Богаев в переезде не участвовал, но больше всего боялся, что в суматохе пропадёт хоть одна из шести многоканальных двухдюймовых лент, на которых лежали десять уже записанных песен. Ленты были старые: Тропилло брал списанные «Мелодией» за ветхостью, им было не меньше пятнадцати лет, они шипели и осыпались, и чтобы выбрать подходящий участок для очередной песни, приходилось долго рыться в стопке из примерно пятидесяти. Приехав на завод, Богаев нашёл все шесть целыми. Новая студия строилась «полным ходом», и все, кого можно было привлечь, помогали: она не коммерческая, музыканты, которым нечем платить за дорогие студии, получают от Тропилло льготные условия, а он просит у них помощи; Богаев тоже внёс «скромный вклад».
Москва: «МизАнТроп»
Но студия не заработает минимум полгода, а материал «пока свежий и живой». В Петербурге записаться бесплатно было негде: «Мелодия» на Васильевском острове и «Добролёт» слишком дороги. Тропилло предложил единственный вариант — Москву, студию «МизАнТроп» своей хорошей знакомой Эвелины Шмелёвой, «Эли»: тоже 16-канальный «Ампекс», хороший аналоговый пульт. Он сам договорился с ней в Москве, остановившись, как всегда, у неё дома, и позвонил Богаеву: «всё в порядке, выезжай сегодня».
Богаев взял шесть лент (почти по десять килограммов каждая) и седьмую про запас, связал их верёвками; до Московского вокзала его подвёз на машине Ясин Тропилло (брат Андрея), и он уехал в ту же ночь. На перроне его встретили Андрей Тропилло и Эвелина Шмелёва с ручной багажной тележкой, и до студии они доехали на метро: на машине по центру Москвы днём ехать бессмысленно. Студия занимала почти полквартиры на третьем этаже жилого дома у станции «Кропоткинская», напротив храма Христа Спасителя: «выхожу из подъезда, поворачиваю налево — вот он». Днём там писались московские группы, а Богаев занял вечера и ночи, потому что гитары нужно было писать громко: в аппаратной стояли настоящий ламповый «Маршалл» и мощный ламповый басовый «Ампег». Соседи, по его словам, не жаловались ни разу, а сама Эвелина Шмелёва следила за техникой с «аккуратностью, свойственной умным женщинам».
Первая ночь была «учебно-ознакомительной»: Шмелёва объясняла пульт и коммутацию, Богаев записывал в тетрадь. Утром он проверил привезённые ленты на её магнитофоне: головки на 16 каналах могут не совпасть, но оба магнитофона — и у Тропилло, и у Шмелёвой — были хорошо отстроены. Первые недели работа шла «довольно интенсивно»; в свободные часы Богаев гулял по центру — подолгу по храму Христа Спасителя («как на экскурсии»), по Красной площади и вокруг Кремля. В студии в те дни появлялись и другие музыканты, среди них заходил Олег Коврига — «подвижник и энтузиаст отечественного некоммерческого рок-н-ролла».
Хакер Добролюбов и два Пентиума
Гитары Богаев записывал больше месяца. К вокалу, как он признаётся, он устал от центра Москвы и от студии; Шмелёва сказала, что «клиент созрел», но ему пора освежиться, и он на две недели уехал отдохнуть. Когда он возвращался в Москву на автобусе (больше шести часов), «совершенно случайно» родились две строки: «Вчера я пропил Пентиум-4, сегодня пропил я Пентиум-5». Богаев объясняет: это метафора — герой пропил не только то, что у него было, но и то, что ещё только должно быть. В альбоме оставалась одна медленная песня без текста, и эти строки подошли к ней. Следом, по ассоциации со школой, пришли стихи Некрасова на смерть Добролюбова («Суров ты был, ты в молодые годы рассудку страсти подчинять учил… но более учил ты умирать»): они не клеились ни к одной песне, а тут встали на место. Затем — образ хакера, который «мог взломать компьютер Пентагона и поставить раком США», и почему бы ему не быть Добролюбовым: «я думаю, на Руси это довольно не редкая фамилия». Так появилась «Смерть хакера Добролюбова».
Вокал в ней Богаев записал сценкой: он — маститый писатель, а Шмелёва — молодая начинающая поэтесса или поклонница, которая просит его что-нибудь почитать. Он «декламирует» стихи так, как, по его представлению, говорил Максим Горький. Эвелина Шмелёва за стеклом должна была остановить запись, но не остановила, а потом сказала реплику; её хотели вырезать, но Богаев решил оставить: «такие моменты вносят непредсказуемую живость в любую запись». (Её диалог с писателем в списке участников альбома значится под № 8, в нашем списке песня — № 9.)
9 июня 2002 года
Остальной вокал шёл медленнее, чем хотелось: студия была загружена. В свободные часы Богаев ходил по Москве; в один из дней, по его словам, «нашёл гигантское здание», из которого выходят одни генералы и полковники, и узнал от Шмелёвой, что это Генеральный штаб. Когда по телевидению долго рекламировали матч Россия — Япония чемпионата мира и на Манежной площади поставили экран, он пошёл туда, но на полпути передумал («не любитель массовых скоплений народа»), купил пива и смотрел игру в студии по телевизору. После поражения сборной, как он рассказывает, толпа на Манежной устроила беспорядки; Богаев рад, что не пошёл. Эта дата — 9 июня 2002 года — единственная во всём рассказе, по которой его можно привязать ко времени: на тот момент вокал был ещё не закончен. Дописав вокал, он вернулся ночью к работе («Эвелина Шмелёва сказала, что студия свободна»), а в те же дни вечером из Петербурга позвонил Андрей Тропилло: «Ну как там дела?» На этом рассказ обрывается.
Что здесь не сходится
Богаев говорит, что студия переезжает на рубеже 1999 и 2000 годов, а новая студия «не заработает минимум полгода» — но Москву он привязывает к лету 2002 года. Сколько прошло между этими событиями, из рассказа непонятно, и мы не пытаемся это «выровнять». Также автоматическая расшифровка не всегда точна: часть имён и названий (название одной из архангельских студий, например) в ней звучит искажённо, и их мы не приводим. Рассказ о проекте Андрея Тропилло, который не относится к музыке, мы тоже не пересказываем.
О самом альбоме — на странице «Патриота» (текст «Тупой», «Настеньки» и «Патриота II (Партизана)», состав, издания).
Источник: видео «Сергей Богаев рассказывает о Тропилло и об альбоме «Патриот» (опубликовал Алексей Вишня); пересказ по автоматической расшифровке звучащей части (около 1 ч 06 мин) с краткими цитатами.
