Воспоминания Алексея Друмкитча (сообщество «Подтанковская гвардия», 5 сентября 2020 года), публикуются с указанием источника. Обзор самого фестиваля — в материале V рок-фестиваль в Архангельске: 28 февраля — 1 марта 1987 года. Реплика в квадратных скобках — наша.
Во время первого официального рок-фестиваля в Архангельске, проводившегося под эгидой Соломбальского райкома ВЛКСМ в ДК «Красная Кузница» 1 марта 1987 года, мне неожиданно пришлось выступить в роли вспомогательного звукооператора. Основным - был лидер группы «Облачный край» Сергей Богаев. Именно он отвечал за звук на этом празднике рок-н-ролла.
Дело было так. Перед выступлением Сергея Хохрякова (он заявил себя единолично в акустике под гордым названием «Мистический союз»), Богаев разыскал меня в фойе и попросил посидеть за пультом. Отстроил гитару и голос, показал расположение каналов, настройки ревербератора, а сам пошел в буфет «перекусить». Импровизированный «буфет» был на втором этаже, на уютном подоконнике за кабинетом директора ДК «Красная Кузница». На рок-н-рольном фуршете присутствовали также (согласно воспоминаниям Сергея Богаева) вокалист «Облачного края» Олег Рауткин и лидер питерской группы «Алиса» Константин Кинчев. Под веселый перезвон граненых стаканов собравшимися на незапланированный саммит рок-музыкантами были произнесены здравицы за попс с большой буквы и нерушимую дружбу между двумя северными столицами.
Выступление Хохрякова проходило довольно гладко, так, что я, будучи дилетантом в звукооператорском деле, вскоре перестал трепыхаться и нервничать от бремени доверия, оказанного мне архангельским рок-братством. В конце выступления Хохрякова и его «Мистического союза» появился «оживленный» Богаев и попросил остаться еще на одну группу. Отстроил пульт, показал, что где, и снова исчез в людском столпотворении зрительного зала.
Не скажу, что я был особенно в восторге от нежданно подвернувшейся мне «вакансии». Конечно, кое-какой опыт операторской работы у меня уже был ранее – в частности совместно с Сергеем, мы исходя из минимума имеющихся возможностей, подготовили в 1984 году схему записи двух концертов архангельской группы «Сцена» и воплотили ее в жизнь, разделив между собой звукооператорские обязанности. Понятно, что основная нагрузка была на лидере «Облачного края», я лишь в меру способностей исполнял возложенные на меня вспомогательные функции. Плюс в активе у меня было несколько выступлений рангом пониже и пожиже, когда некоторые огрехи на пульте являлись продолжением разгильдяйской атмосферы спонтанного рок-сейшена.
Как бы там ни было, но сидя за пультом, я постепенно осмелел в своей новой «должности» и начал активно изучать границы возможностей аппарата, чтобы на деле осуществить свои теоретические преференции в области концертного звучания.
В перерыве вновь появился Сергей Богаев и снова попросил поработать во время выступления арт-рок группы «Запасный выход» под управлением пианиста Александра Суханова. Понятно, что фестивальный день был бесконечно длинный, и Сергей основательно «проголодался», так, что пришлось ему налегать на «пирожки» в несколько заходов.
Участники «Выхода» в то время выступали без гитариста, в формате трио (совсем как «Emerson, Lake & Palmer») - клавиши, бас и барабаны. Ребята попросили сыграть Сергея Богаева на гитаре в своей завершающей композиции. Вроде бы, она называлась «С ревом на черные камни», если мне память не изменяет. За барабанной установкой сидел Александр Пастухов, а на бас-гитаре играл Андрей Лукин по прозвищу «Энди».
Энди, благородная натура, намедни, приютил у себя дома трубача группы «Алиса» Андрея Васильева и басиста Петра Самойлова – остальные участники коллектива остались ночевать в студии звукозаписи «Облачного края», расположенной в пристройке к ДК, где им были приготовлены «комфортабельные» ложа из сдвинутых вместе старых «КинАповских» колонок с расстеленными на них овчинными полушубками. Я в тот день также заночевал в студии, и утром с удивлением обнаружил, что тот нахальный тип, бесцеремонно заставивший меня посреди ночи подвинуться на моей лежанке, оказался никем иным как Константином Кинчевым.
Но вернемся непосредственно к рок-фестивалю в ДК «Красная Кузница». На правах гостеприимного хозяина Энди попросил у Пети Самойлова на свое выступление с «Запасным выходом» (а также с группой «Сцена» и «Аутодафе») бас-гитару «Ямаха» взамен потрепанного чешского «Ириса» (Jolana Iris Bass), бывшего в то время одним из самых популярных инструментов среди архангельских рокеров. Если сравнивать его с советскими басовыми монстрами типа «Урал», «Тоника», «Ани», «Мария», «Аккорд» или «Бас», то конечно это был неплохой выбор за весьма умеренные деньги. Однако, спорадический фон при некоторых положениях тумблера и глухой, размазанный звук, были серьезным «геморроем», как при записи, так и на концертах.
Петина фирменная «Ямаха», позаимствованная Энди, звучала великолепно. Извечная гитарная грязь от всевозможных самопальных «примочек», во время выступления «Выхода» отсутствовала полностью, словно эксплуататорский класс буржуазии при диктатуре пролетариата, так, что я сделал звук бас-гитары чуть громче, прикрутил верхов (которые у «Ириса» безнадежно отсутствовали) и добавил на них в разумных пределах реверберацию. В результате получился мощный и хорошо различимый объемный звук, который отлично заполнял звуковые лакуны, образовавшиеся от отсутствия электрической шестиструнки.
Кроме того, поскольку у Саши Пастухова был крепкий, прекрасно очерченный удар, без лишнего мельтешения, то я приподнял звук рабочего барабана, добавив к нему эхо в стиле пластинки Джона Леннона «Mind Games», от звука которой я был в то время без ума. В итоге, вкупе с изящными клавишными водоворотами вышел неплохой арт-роковый саунд, которым, я остался весьма доволен.
Настало время «Камней», в которых Богаев исполнил гитарную партию, скрываясь, в силу неведомых мне причин за нагроможденными друг на друга, колонками правого портала. Предварительно, до своего выступления с «Выходом» он меня наставлял следующим образом: «Сэм, с моей гитарой особо не парься. Партия там простая. Когда Саша Суханов поет, убери звук вот до этого деления. А когда – нет, то выведи ее вот до сюда». Так я и сделал: убрал-выдвинул, убрал-выдвинул, убрал-выдвинул…
Звучало все вместе весьма добротно, так что я постепенно увлекся, смотрел на сцену и ничего не видел вокруг. И вот с последним аккордом «Камней» на мое плечо опустилась чья-то рука. Оглянулся – Кинчев с Петей Самойловым стоят возле пульта. Они спустились со второго этажа, чтобы послушать выступление Богаева с «Выходом». И тут Костя Кинчев мне говорит: «У тебя получается звук лучше, чем у Богаева. Посидишь за пультом во время нашего выступления?»
Я, честно говоря, попросту оторопел. Я ведь в этом в деле всего лишь дилетант, мне ведь самостоятельно ни в жизнь не справиться. Приятно, конечно, что музыканты «Алисы» мой, по-настоящему первый, боевой опыт в качестве оператора заценили. «Нет», - говорю: «Богаев лучше меня, однозначно, отработает». Тогда Кинчев спрашивает: «Может вместе порулите?» «Конечно», - говорю: «Без проблем». Тут Кинчев поворачивается к Самойлову: «Хорошо, что Вишню не взяли. У него от такого аппарата руки бы опустились. Он бы ничего сделать не смог бы». И они ушли.
Перед представлением «Алисы» (они были хэдлайнеры, выступали в самом конце) Серега мне сказал, что Костя с Петей хотели, чтобы мы вместе были за пультом. Разделили обязанности: мне – вокальный бэк Самойлова и труба: ему - все остальное. Перед выступлением Богаев сказал: «Кинчев просил – главное голос и барабаны».
После первой исполненной «Алисой» песни (кажется, это было «Мое поколение») публика в зале взревела и вскочила на первых рядах во весь рост. Дальше человеческая волна как цунами докатилась и до звукооператорского пульта. Люди перед нами прыгали и орали – сцены не было видно вообще. Пришлось и нам встать и управлять каналами стоя, по-другому, узнать, что происходит на подиуме, было просто невозможно. Аппарат работал на пределе, все было перегружено, но как ни странно большую часть текстов Кинчева все же можно было разобрать. С трудом, по наитию, но - можно.
Меня поразил трубач Андрей Васильев. Он был не от мира сего - словно призрак, то появлялся из-за кулис, то исчезал за ними, сыграв всего лишь несколько нот. В некоторых вещах он не присутствовал вовсе, а в некоторых - играл невероятно фантастические соло. До этого я даже не догадывался, насколько труба может быть рок-н-рольным инструментом. Позже Кинчев расскажет, что они никак не ограничивали творческую свободу своего трубача – он сам решал, где ему играть и сколько, и играть ли вообще. Сплошная импровизация. Все зависело только от его настроения.
Кроме того, одним из сюрпризов выступления «Алисы» на фестивале было то, что Кинчев услышав игру саксофониста и флейтиста «Сцены» и «Блюз-инспектора» Константина Лашина [Лапшина], пригласил его исполнить соло в композиции «Воздух».
Осталось лишь сказать, что из всех выступлений группы «Алиса», которые мне довелось услышать, то, самое первое, оказалось и самым лучшим, благодаря своей невероятной энергетике и магнетизму, несмотря на сомнительное качество звука. И конечно та, незаслуженная похвала, которой меня как звукооператора удостоили Кинчев и Самойлов, навсегда осталась в памяти, как один из самых светлых моментов жизни.
Источник
Алексей Друмкитч. «Как я был звукооператором на рок-фестивале в ДК «Красная Кузница», 1 марта 1987 года». Сообщество «Подтанковская гвардия» (ВК), 5 сентября 2020.
