И вот — пробил час, действие началось. Буквально с первых минут зал не утихал до самого конца. В это трудно, конечно, поверить, но таких концертов в Архангельске еще не было. С каждой выступающей группой шум только нарастал, хотя, казалось бы…
И вот — пробил час, действие началось. Буквально с первых минут зал не утихал до самого конца. В это трудно, конечно, поверить, но таких концертов в Архангельске еще не было. С каждой выступающей группой шум только нарастал, хотя, казалось бы…
Олег Рауткин с семьей проживал на Украине и периодически их навещал. Каждый раз мы отмечали это дело, устраивая соответствующие проводы. По возвращении, мы готовили соответствующие встречи. Было такое чувство, что в очередной раз он поедет и не вернется. Ну, мало ли… не то, что могло с ним что-то случиться, а просто останется там, поддавшись на уговоры, типа: «Хватит тебе, сынушка, уже болтаться, пора бы остепениться…».
Оставалось главное — найти нашего дорогого Олега Юрьевича Рауткина, который летом, по обыкновению, зависал на просторах нашей необъятной страны и выцепить его была целая проблема. Со студенческим стройотрядом своего Харьковского Института физкультуры он отправился в Сибирь. Отряд вернулся, но без Рауткина. Затерялся где-то…
Как я и ожидал, на моих друзей, Лысковского и Рауткина, запись «Ублюжьей Доли» произвела впечатление. Не то, чтобы качеством каким-то заоблачным — они оба осознали, что я, волею судьбы оставшись без них, смог продвинуть наше дело, не так давно еще бывшее для всех таким общим…
Ежедневно город Ленинград продолжал удивлять меня необычными людьми и новыми неизгладимыми впечатлениями. Губерман, взял надо мной культурное шефство и после записи старался водить меня на всевозможные квартирные и полуподпольные сэйшена, тем самым, ликвидируя мою поморскую дремучесть…
…К весне 1984 года положение нашего коллектива сложилось довольно плачевное. Мы обошли все учреждения культуры Архангельска в поисках помещения для звукозаписи и репетиций, но безуспешно. Везде получив отказ, приуныли. О концертных выступлениях Облачного Края не могло быть и речи. Друзья мои уже стали несколько отходить от музыкальной жизни: Лысковский оканчивал школу и сдавал экзамены, а Рауткин переходил на второй курс Харьковского института физкультуры, перевелся на Украину. Материал у нас был, но негде было его записать и вдобавок, я остался фактически один…
Итак, к моменту наступления 1983 года в творческом багаже нашего коллектива значилось три альбома самых первых: OK-1, OK-2 и Великая Гармония. За это время мы конечно несколько уже поубавили прыть, потому что писать три альбома подряд в течение одного года можно только по молодости, когда еще накопившиеся идеи буквально переполняют и брызжут и хлещут через край и есть непреодолимое желание как можно скорее это записать. Мы тормознули, решили взяться серьезнее — не гнать такими темпами. Обстановка в стране была уже довольно странная — руководители государства мёрли как мухи и если смерть дорогого Леонида Ильича еще произвела какое-то впечатление, все-таки восемнадцать лет правления, но когда товарищ Черненко ушел в иные миры — это было уже ни в какие ворота…
-«А что у вас, ребята, в рюкзаках?»
На столе перед ним стояли все наши недопитые бутылки, которые мы носили во внутренних карманах курток, но надо сказать, что эти бутылки были с вином, которое вполне официально на законных основаниях продавалось тут же, недалеко, в винном магазине…
Это было в конце 80х, где-то зимой 88-89. Группа «Алиса» пригласила нас посетить Ленинград с ответным визитом — за год до этого мы принимали их в качестве почетных гостей на рок-фестивале в Архангельске. С нами поехала группа «Аутодафе», их фронтмен играл в нашей группе на барабанах. Первый же сюрприз нас «обрадовал» еще на вокзале, когда мы поняли, что барабанщик «Аутодафе» к поезду не явился и билет его пропал. Так и решили выступать — сначала «Аутодафе» как-нибудь, потом мы, и завершит, конечно же, «Алиса»….